Дети Солнца молчат, ушедшие в Осень.. Причина проста: ответы - убийцы вопросов..
Отчаянно мажешь сосновые лапы белилами -
Успокойся, остынь. Может сядем вдвоем на ступени?
Отдохнем, помолчим, прислонившись к жёстким перилам, мы:
Ты - спиной; я - плечом, чтоб закутать тебя своей тенью.
Серые глазки стали как небо (синими-синими!) -
Это Весна, сволочь, топит наши с тобой отношенья,
Раскинув растяжки и сети свои паутинами.
Вместо биенья сердец - птичье охрипшее пение.
Ты не верь - она не посмеет тебя не помиловать.
Всё - пустые угрозы её, больной от рождения.
Может что она сделать тебе, Зима моя милая?
Лишь устами чужими в спину плевать обвинения.
Не слушай прохожих, смешанных с водкой или мартини -
Пусть кричат на каждом углу о своих предпочтениях,
Пусть кривляются, сбросив одежды (панцирь хитиновый!),
Пусть Весне дифирамбы мычат, пусть ползут на коленях.
Пусть хоть душу испустят, пав на сугробы могилами!
Что с них взять? Жизнь для них вся в рабьем послушном служении.
Не грустить же... Что? Заболтал? Извини, утомилась ты.
Коль позволишь, Зима, я тебя провожу до постели.
Успокойся, остынь. Может сядем вдвоем на ступени?
Отдохнем, помолчим, прислонившись к жёстким перилам, мы:
Ты - спиной; я - плечом, чтоб закутать тебя своей тенью.
Серые глазки стали как небо (синими-синими!) -
Это Весна, сволочь, топит наши с тобой отношенья,
Раскинув растяжки и сети свои паутинами.
Вместо биенья сердец - птичье охрипшее пение.
Ты не верь - она не посмеет тебя не помиловать.
Всё - пустые угрозы её, больной от рождения.
Может что она сделать тебе, Зима моя милая?
Лишь устами чужими в спину плевать обвинения.
Не слушай прохожих, смешанных с водкой или мартини -
Пусть кричат на каждом углу о своих предпочтениях,
Пусть кривляются, сбросив одежды (панцирь хитиновый!),
Пусть Весне дифирамбы мычат, пусть ползут на коленях.
Пусть хоть душу испустят, пав на сугробы могилами!
Что с них взять? Жизнь для них вся в рабьем послушном служении.
Не грустить же... Что? Заболтал? Извини, утомилась ты.
Коль позволишь, Зима, я тебя провожу до постели.